Конец свободного плавания

Зафиксирован курс денежной единицы Швейцарии. Это без преувеличения эпохальное для мировых финансов событие прошло у нас практически незамеченным.

Между тем отказ от свободного плавания швейцарского франка сигнализирует о скором закате международного валютного порядка, пришедшего на смену Бреттон-Вуддским договоренностям почти четыре десятка лет тому назад. Мир стоит на пороге формирования новой глобальной валютной системы.

Итак, Национальный банк Швейцарии 6 сентября объявил о чрезвычайных мерах по борьбе с "огромной переоценкой" курса франка и впервые с 1978 года установил его привязку к другой валюте: франк теперь не может стоить дороже 1,20 за евро (а в августе курс поднимался почти до 1 франка за 1 евро).

Во избежание выхода обменного курса за пределы этого рубежа центральный банк страны обещал покупать иностранную валюту в любых количествах, т.е. осуществлять при необходимости ничем не ограниченную эмиссию.

В принципе данный неортодоксальный шаг швейцарцев не стал совсем уж неожиданным. Привязка франка обсуждалась уже как минимум в течение десятилетия.

Более того, их можно понять: несмотря на все старания Национального банка, неоднократно прибегавшего к рыночным интервенциям, за последний год швейцарский франк потяжелел на 16% относительно денежных единиц основных торговых партнеров страны.

Швейцарская экономика — одна из самых открытых, и это уже привело к потере конкурентоспособности национального бизнеса, существенному замедлению роста экспорта, производственной деятельности и угрожало дальнейшими экономическими неурядицами — спадом и дефляцией.

Главная причина небывалого взлета курса франка мало связана с положением дел в самой Швейцарии, а продиктована крайне нестабильной ситуацией на мировых валютных рынках. Дело в том, что сегодня ни один из эмитентов трех ведущих валют мира — доллара, евро и иены — не может похвастаться сколько-нибудь определенными перспективами финансово-экономической динамики. Вот и приходилось инвесторам искать убежища от рискованных альтернатив, вкладывая средства в традиционную надежность альпийской республики.

По мере того как процентные ставки в ведущих странах прилипли к нулевой отметке и стали фактически бесполезны в качестве монетарного инструмента, управление валютным курсом осталось одной из немногих доступных странам эффективных краткосрочных мер экономического стимулирования. Но проблема в том, что все страны одновременно не могут добиться позитивных результатов, снижая курс своей валюты по отношению к другим денежным единицам.

Потенциально решение Швейцарии весьма опасно, поскольку угрожает миру очередным раундом «валютных войн»: последовательных взаимных девальваций. Если примеру Швейцарии последуют хотя бы несколько стран, испытывающих те же самые проблемы (например, Швеция, Норвегия, Канада, Австралия или Бразилия), то вслед за процентными ставками совершенно бесполезными в качестве инструмента экономической политики в глобальном масштабе могут стать и валютные курсы, а всемирный скачок инфляции станет практически неизбежным.

Ведущие государства и международные финансовые организации должны совместно предпринять сейчас активные усилия, чтобы предотвратить такое развитие событий.

Но даже если им такое удастся, это будет только полдела. Систему международных финансовых отношений все равно ждут кардинальные изменения. Ведь мало какому государству, не говоря уже о Швейцарии, занимающей место в четвертом десятке мирового рейтинга по ВВП, по силам без чрезвычайщины справиться с капризами глобального валютного рынка, ежедневные обороты которого составляют порядка 4 трлн долл. (что соответствует половине мировых валютных резервов).

Получается, что в современном мире роскошь свободного валютного плавания могут себе позволить только самые крупные и самодостаточные экономики. Сегодня такого режима курсообразования, по данным МВФ, придерживаются примерно два десятка стран. Теперь им и всем остальным придется либо объединяться для создания совместной "суверенной" валюты (что, как показывает опыт еврозоны, сопряжено с огромными трудностями), либо забыть о свободном плавании и более или менее жестко фиксировать курс своей денежной единицы по отношению к одной из "свободных" валют.

В ближайшем будущем мир скорее всего будет поделен на считанное число макровалютных зон, вокруг которых будут группироваться все прочие страны. Международная валютная система в этом случае будет фактически сводиться к договоренностям о "правилах хорошего тона" между эмитентами базовых денежных единиц.

В рамках такой системы Россия, ныне балансирующая между долларовой традицией и торгово-инвестиционными еврореалиями, тоже будет вынуждена делать выбор новой валютной политики. Но это тема для отдельного разговора.