
В начале XXI века современная экономика и как система знаний, и как сфера деятельности оказалась в смешном положении. Или в дурацком — кому как больше нравится. Об этом свидетельствуют многочисленные статьи и карикатуры, глумление быстро уменьшающегося количества удачных практиков над светочами науки (в том числе нобелевскими лауреатами последних 15 лет, теории которых опроверг на корню нынешний кризис), стремительно растущий вал литературного продукта, посвященного тупиковости менеджмента, финансов, маркетинга и в целом офисной жизни.
Конечно, можно не замечать всего этого и продолжать выпускать забавные пресс-релизы в стиле «по мнению главного экономиста инвестиционной компании N, рост ВВП какой-нибудь развитой (да и развивающейся) страны составит не гулькин нос запятая и небольшой хвостик, а гулькин нос и совсем маленький хвостик в связи уменьшением факторов A и B и замедлением темпа роста фактора C». И т. д. и т. п. При этом сути переживаемого в настоящее время глобального кризиса это никак не объясняет, как не объясняет и каких бы то ни было значимых для жизни реалий.
В результате мы оказываемся в ситуации Ахилла, который никак не может догнать черепаху. Согласно апории древнегреческого философа Зенона, Ахилла отделяет от финиша расстояние 1, а черепаху — m. Двигаться Ахилл и черепаха начинают одновременно. Ахилл бежит в два раза быстрее черепахи. Пробежав половину расстояния, Ахилл обнаружит, что черепаха успела за то же время преодолеть отрезок l и по-прежнему находится впереди героя. Далее картина повторяется: пробежав четвертую часть пути, Ахилл увидит черепаху на одной восьмой части пути впереди себя и т. д. Следовательно, всякий раз, когда Ахилл преодолевает отделяющее его от черепахи расстояние, последняя успевает уползти от него и по-прежнему остается впереди. Таким образом, Ахилл никогда не догонит черепаху. Начав движение, Ахилл никогда не сможет его завершить.
Не является ли этот парадокс прекрасной иллюстрацией, показывающей полную исчерпанность парадигмы экономического роста на данном этапе развития человечества?
После завершения периода индустриализации в конце XIX — середине XX века передовые страны сумели довольно быстро обеспечить базовые потребности человека в пище, жилье, одежде и некоторых видах товаров и услуг в массовом порядке. Конечно, была Великая депрессия и Вторая мировая война, но основное направление движения экономики эти два великих события не изменили. Скорее наоборот. Во многом благодаря Великой депрессии появилась концепция совокупного спроса Дж. М. Кейнса, чьи факторы A, B и C анализируют толпы экономистов вне зависимости от приверженности той или иной теории. В 1960–1970−х годах эта концепция помогла удовлетворить западного и часть дальневосточного обывателя в той степени, в какой в приличном обществе после очередной перемены блюда принято отказываться от следующей порции.
Однако не такой оказалась современная экономика. Ее основной двигатель — максимизация прибыли — не позволил ей остановиться и подумать. Вместо этого она начала плодить искусственные потребности при помощи кредита и маркетинга. И поначалу все шло очень даже неплохо. Правда, каждый следующий цикл роста совокупного спроса давался все труднее: темпы становились меньше, процентные ставки — ниже, наконец, достигнув нуля, стилевое потребление приобретало все более стилевую окраску, окончательно подтвердив правоту покойного Жана Бодрийяра о вырождении потребляемых товаров в семиотический знак. В общем, любимое эконометриками царство количества поглотило само себя. Поэтому уважаемые экономисты, в числе которых и ваш покорный слуга, вынуждены были взяться за калькуляцию крох прироста деловой активности вместо И вот здесь возникает очень серьезный вопрос — вместо чего?
Если посмотреть на всю эту историю даже со стороны действующей капиталистической парадигмы, становится ясно, что страны массового потребления как на уровне элит, так и на уровне населения давно уже разучились мыслить и действовать масштабно. Ведь какими категориями мыслили раньше сильные мира сего? Экстенсивное развитие рынка — значит Великие географические открытия и не менее мощный рывок в области судостроения. Изобретение парового двигателя — и Северное полушарие покрывается густой сетью железных дорог. Потребность в массовой электрификации — разрабатывается и реализуется план ГОЭЛРО. Экономическое и военное соревнование двух систем — и в процессе реализации атомного проекта создаются новые отрасли промышленности и строятся целые города. Тут налицо масштабное проектное мышление, пусть и с пиратами, и эксплуатацией, и классовой борьбой, но в то же время и с великими научными открытиями, и инженерной смелостью (а не комфортным дизайном), и долгосрочной стратегией, и политической ответственностью настоящих лидеров, а не декоративных временщиков.
Очень хотелось бы, чтобы безотносительно идеологической составляющей человечество предъявило спрос на ответственную элиту, способную предлагать действительно нужные и масштабные проекты, которые определяли бы институциональный и технологический каркас будущего, а не только будущий денежный поток в районе нескольких кварталов.
Здесь можно возразить: а как же сотни и тысячи проектов, которые ежегодно запускаются в рамках крупнейших транснациональных компаний? Да, они существуют. Но если их совокупный эффект имеет полезный выхлоп в виде пресловутой бухгалтерии на уровне статистической погрешности, значит, здесь все-таки что-то не так. Может, менеджеры имитируют бурную деятельность, отделившись от собственников разнообразными системами MBO и KPI? А может, сами проекты недостаточно амбициозны, или просто необходимы для дальнейшего развития, или политические вожаки во всем мире совсем измельчали, думая только о собственном кармане и о том, как они выглядят по ящику и на обложках журналов?
А пока мы не ответили на эти вопросы, будем продолжать считать десятые процентов и догонять черепаху
