Страх перед "желтыми"

"Россия сдается уже и Китаю" — так на прошлой неделе трактовали некоторые российские СМИ предварительные договоренности по поводу новых проектов России для Китая и Китая в России. Поскольку никаких особо серьезных решений принято не было, самый интересный вопрос — психологический: чего же мы так сильно боимся, что даже невинные переговоры вызывают у нас истерические реакции? Понятно чего: боимся не справиться, не удержать огромную территорию. Однако изоляция от Китая нам в этом не только не поможет — она будет для нас губительна.

Очевидно, что мировая экономика сегодня находится в фазе формирования новой долгосрочной конфигурации. Эта фаза продлится еще довольно долго, и одним из ее стержней будет формирование новых торговых отношений между ключевыми странами. Китайский рынок едва ли не важнейший среди тех, что будут задавать основные параметры этих новых торговых отношений.

Понять, почему так, достаточно просто. К 2025 году ВВП Китая достигнет примерно 17 трлн долларов и станет вторым между 21 трлн США и 15 трлн Евросоюза. Мы к этому моменту сможем иметь примерно 4 трлн долларов. При этом легко догадаться, что основной темпоритм мировому развитию будет задавать Китай, рост которого составит 10−12% в год. Любая страна, которая захочет проигнорировать этот рост, проиграет в гонке за экономические преимущества.

В чем наш стратегический интерес к Китаю? Если говорить в категориях внешнеэкономических отношений, то наш очевидный интерес — добиться устойчиво положительного внешнеторгового сальдо с этим динамичным партнером. Что с неизбежностью предполагает: мы будем продавать Китаю сырье. Странно было бы идти по пути ограничения роста восточного соседа, да и невозможно. При этом, на наш взгляд, не очень принципиально, сырье какой степени переработки мы будем направлять в Китай. Считать заводы по первичной переработке сырья высокими переделами — несерьезно.

Принципиальны же другие обстоятельства наших отношений. Первое — надо понимать, что экономический рост Китая будет фактором формирования все более мощного спроса на ресурсосберегающие технологии и в Китае, и во всем мире. Это будет происходить потому, что, дабы обеспечить близкое к европейскому экономическое благополучие Китая, мировая экономика должна стать на порядок более эффективной с точки зрения использования природных ресурсов. Или их на всех не хватит. Поэтому, нарабатывая торговые связи с Китаем и фактически поддерживая его рост, мы должны инвестировать в разработку собственных ресурсосберегающих технологий, прежде всего в Сибири.

Второе — не надо сдавать Китаю рынки третьих, четвертых и прочих переделов. Хотят перерабатывать сырье — пожалуйста. Но идти по пути более или менее серьезного технологического сотрудничества с Китаем было бы неправильно. За годы экономического роста китайцы не успели создать ничего технологически значимого. Все, что у них сегодня есть, — это копии с европейских, американских и японских образцов. Позволять у себя на территории строить копии копий глупо, особенно в ситуации, когда и Европа, и Япония, весьма продвинутые в технологическом отношении, почтут в поисках рынка за счастье перенести в Россию свои высокотехнологичные производства.

Третье — надо защищать наших производителей. И от китайцев, и от европейцев, и от японцев. Все, что мы можем делать сами, мы должны делать сами. Иностранный капитал должен только достраивать наши технологические цепочки. Помешать этому может прежде всего огромная роль государства в экономике. Почти все крупные инвестиционные проекты в нынешних условиях будут осуществляться на государственные деньги или на привлеченные госкомпаниями кредиты. Соблазн чиновников поспособствовать иностранным смежникам будет очень большим. Европейцам хорошо известно, что цены, которые готовы платить российские заказчики при осуществлении крупных инвестиционных проектов в России, в разы выше, чем в Европе. А разница идет на откаты. Скорее всего, это уже неплохо знают и китайцы.

Вот где корень наших страхов. Мы предполагаем, что если в 90−х не могли устоять перед зелеными долларами, в 2000−х — перед сиреневыми евро, то в 2010−х и «желтые» нас сломают.