"Смотреть на это без боли и юмора было трудно"

— Прошлой осенью ваш коллега Феликс Любашевский из "Интегры" описывал ситуацию в отрасли как "катастрофу". Вы с этим согласны?

— У нас никогда не было ощущения, что происходящее — это апокалипсис. Это не первый кризис, с которым мы столкнулись, и, наверное, не последний. Но кризис был, и с этим трудно спорить. У нас было очень сильное беспокойство по поводу того, как будут формироваться бюджеты нефтяных компаний. Хотя начало года показало, что все не так уж и плохо: цены на нефть стабилизировались, произошла плавная девальвация рубля. Бюджеты нефтяных компаний формируются в рублях, а экспортная выручка номинирована в долларах, и это позволило им в целом ненамного снизить объемы работ. Хотя абсолютные показатели отчетности Eurasia Drilling Company — в долларах, безусловно, упали. Но уже в октябре прошлого года мы утвердили программу антикризисных мер. Серьезно пересмотрели объекты капвложений, смогли остановить практически подписанный контракт на покупку 12 новых буровых установок, иначе пришлось бы потратить около $200 млн. Снизили издержки по транспортным и снабженческим операциям, заморозили рост зарплат.

— Как изменился рынок?

— В целом по отрасли объемы бурения за девять месяцев снизились приблизительно на 5%. Нашей компании, несмотря на то что у основного заказчика ЛУКОЙЛа снижение было более значительным, удалось сохранить свои позиции на рынке — 26% объема бурения в целом по России.

— Вы меняли расценки?

— Мы пошли на определенное снижение цены, но это было связано и с уменьшением наших собственных затрат, поскольку помимо действия антикризисных мер падали цены на металл, цемент и т. д. Так что наши цены тоже упали, но не в том объеме, как этого хотели наши заказчики.

— А в каком?

— Заказчики хотели снижения не меньше, чем на 25%. Фактически получилось не более 10%. В некоторых ситуациях нам приходилось отказываться от заказов, поскольку мы компания коммерческая и не можем работать себе в убыток. Где-то нам удалось отстоять свои позиции, с каких-то рынков мы ушли.

— С каких рынков пришлось уйти?

— Мы ушли с рынка мелких заказчиков. В период кризиса, когда понятно, что даже большие и мощные компании находятся в ситуации нехватки средств для инвестирования, работа с мелкими подрядчиками, у которых доступ к кредитным ресурсам и дороже и труднее, несет большие риски.

— Можно говорить о том, что из-за кризиса доли на рынке перераспределились? Каким было снижение?

— Точных расчетов мы не делали, но видим, что снизилась, хотя и незначительно, доля компаний с участием западного капитала. У них затраты выше, чем у отечественных, и они не смогли пойти на то снижение, которое требовал заказчик. Упала доля компаний, которые в предыдущие годы недостаточно инвестировали в поддержание технологического уровня — заказчики стали более требовательными. Ушли с рынка совсем маленькие компании, которые не могли позволить себе увеличение дебиторской задолженности, компании, которым не хватает оборотного капитала. Многие из них просто встали, некоторые находятся в состоянии банкротства, поскольку возрос объем неплатежей, особенно со стороны мелких заказчиков. А со стороны крупных увеличился период оборачиваемости дебиторской задолженности.

— Каким было увеличение?

— У нас период оборачиваемости средств вырос в среднем на 35%. Если раньше полный цикл занимал порядка 35 дней, то из-за кризиса растянулся на 50 дней.

— Есть признаки того, что ситуация вернется на докризисный уровень?

— Большинство наших заказчиков обещали: как только цена нефти вернется к $60 за баррель, мы сразу увеличим оплату, хотя никто этого до сих пор не сделал, сколько бы мы об этом не напоминали. Но в любом случае дышать сейчас стало легче всем. У заказчиков появились деньги, а у нас — подтвержденные объемы работ. Ведь чем кризисный год отличался от предыдущих? Если раньше мы заранее подписывали контракт, где были определены годовые объемы работ, то в начале этого года даже краткосрочное квартальное планирование было из области — орел или решка.

— Падение рынка на 5% в физическом выражении — это дно?

— Я не даю прогнозов цен на нефть, а все будет зависеть именно от них.

— Но вам приходится планировать свою работу.

— У нас есть три сценария на 2010 год: оптимистичный, реалистичный и хуже некуда. Оптимистичный соответствует тому, что говорят западные аналитики: увеличение объема нашего производства может достигнуть 20%. Реалистичный предусматривает увеличение на 10%, а последний — падение еще на 5%. Вот эти три сценария мы и рассматриваем.