США: гегемон устал

Кризис – лучшее время для развенчания стереотипов. Даже таких, казалось бы, незыблемых, как роль США в качестве лидера мировой финансовой системы. Мировая экономическая система до сих пор нуждалась в таких гарантах, и любая тень неуверенности в их способности выполнять эту роль поднимает целый ряд острых политических и экономических проблем.

Несколько десятилетий назад Чарльз Киндлбергер, один из лучших экономистов-исследователей Великой депрессии в США, выделил пять общественных благ (или, как говорят экономисты, «позитивных экстерналий»), которые поддерживают рост глобальной экономики. Это:

1. Наличие потребителя последней надежды;
2. Наличие центра координации макроэкономической политики;
3. Поддержка устойчивой системы обменных курсов, основанных на резервной валюте;
4. Наличие кредитора последней надежды;
5. Обеспечение в случае необходимости контрциклического долгосрочного кредитования.

В сегодняшнем более сложном финансовом мире таких пунктов больше. Например, один из руководителей инвестиционной компании PIMCO, известный американский экономист Мохаммед Эль-Эриан добавляет еще два общественных блага:

6. Обеспечение безрисковых активов, эталонных по отношению к любым другим финансовым инструментам;
7. Наличие крупных и предсказуемых финансовых рынков, которые другие страны могут использовать в качестве посредников при финансовых операциях и для развития собственных рынков.

До кризиса США были фактически единственным производителем всех этих глобальных общественных благ. Ну а когда разразился кризис, порожденный в самом ядре глобальной финансовой системы, а не на периферии, как это было раньше, оказалось, что Америка не справляется со своей ролью. С одной стороны, это ставит под удар будущее США, а с другой – создает неопределенность в формировании архитектуры будущей глобальной экономики.

Рассмотрим эти изменения подробнее.

1. США – потребитель последней надежды. Американский потребитель перекредитован и слаб, уже набранная долговая нагрузка и растущая безработица не позволяет американским домохозяйствам и компаниям еще больше наращивать долги и потреблять.

2. США – центр координации макроэкономической политики. Пока эта роль не оспорена, ибо других центров просто нет, но «брожение умов» началось и здесь, именно так следует расценивать многочисленные призывы экономистов и политиков к созданию некого наднационального центра координации мировой макроэкономической политики, либо на основе уже существующих институтов, вроде МВФ, либо посредством создания принципиально новых глобальных финансовых регуляторов.

3. США – гарант устойчивой системы обменных курсов. Устойчивость доллара как резервной валюты поставлена под сомнение хроническим «двойным дефицитом» – платежного баланса и бюджета, что выливается в значительный рост долгового бремени Америки, вряд ли совместимого с сильным, устойчивым и предсказуемым долларом.

4. США – кредитор последней надежды. Американская экономика сама чрезвычайно зависима от многомиллиардного внешнего притока капитала – кредитором последней надежды стал Китай.

5. США – источник контрциклического долгосрочного кредитования. Предоставление ФРС США в конце прошлого – начале нынешнего года долларовых своп-линий центробанкам как развитых, так и развивающихся стран показывает, что пока Америка справляется с ролью контрциклического кредитования. Однако подобную роль начинает играть Китай, предоставивший, например, в начале 2009-го юаневые кредитные своп-линии, кроме прочего, Аргентине и Белоруссии.

6. США – источник безрисковых эталонных активов. Кризис существенно снизил спрос на американские активы, вроде корпоративных облигаций или облигаций полугосударственных агентств Fannie Mae и Freddie Mac. Однако спрос на государственные облигации остается незыблемым, несмотря на их чрезвычайно низкую доходность. Почему так происходит? См. пункт 7.

7. США обеспечивают наличие крупных и предсказуемых финансовых рынков. Эта роль пока неоспорима. Финансовый рынок Америки несопоставимо глубже других. Так, львиную долю рынка мирового госдолга занимают США – остальные страны, эмитирующие облигации, занимают на этом рынке несущественные доли, и зачастую их экономическое положение и долговое бремя еще хуже, чем в США (например, Япония или Италия). В итоге странам с серьезным профицитом торгового баланса (прежде всего, Китай) просто нет альтернативы, кроме вложений этого профицита в американские правительственные облигации. Но, однако же, как только профицит Китая снизится в результате роста внутреннего потребления, спрос должен упасть.

Мы видим, что гегемон сильно ослаб – чтобы остаться лидером мировой экономики, США нужно восстановить производство глобальных общественных благ либо же потесниться на финансовом Олимпе и передать и/или организовать их совместное производство вместе с другими странами (основными партнерами будут, разумеется, ЕС и Китай).

Стоит также ожидать изменения роли доллара как глобальной резервной валюты. Возможно, реформа будет сосредоточена на более широком использовании наднациональных средств расчета (вроде «валюты» МВФ – СДР). Сейчас в корзину СДР пока не входит китайский юань, но это вопрос времени.

Восстановление же того, что в принципе может быть восстановлено, потребует от Америки хорошо проработанной реформы финансового контроля и программы по обузданию дефицита бюджета и ограничения роста госдолга. Очевидно, однако, что  ключевая роль, которую американцы играли как двигатель глобального роста, более им не по плечу. Новым локомотивом мирового роста на ближайшие десятилетия должен стать Китай, а вспомогательную роль будут играть другие развивающиеся страны.

Важно, чтобы эта важнейшая экономическая и политическая трансформация, сравнимая по глобальным эффектам с крушением СССР и социалистического лагеря в конце ХХ века, происходила как можно более гладко, без политических потрясений. Но этот риск может и реализоваться, не исключено, что США будет сопротивляться изменениям и стремиться воссоздать устаревшую систему, которая более не соответствует послекризисным экономическим реалиям. В этой ситуации существует опасность, что глобальные игроки пойдут своим собственным путем, пожертвовав эффективной координацией экономической политики в пользу торгового и финансового протекционизма. Хуже от этого будет всем. Ну а лучшая защита против таких плачевных результатов – раннее признание нового глобального status quo Америкой и скоординированное действие по выходу мировой экономики на новую, на сей раз многополярную траекторию развития.