Все инсайдеры в одной лодке

Весной 2009 года Госдума в первом чтении приняла законопроект "Об инсайдерской информации и манипулировании рынком". Тема инсайда на рынке очень часто оказывается "флеймогонной", оппоненты сбиваются на обвинения чиновников. На самом деле не все в этой проблеме просто: инсайдеров много. Инсайдер – это, например, бухгалтер, который имеет информацию о финансовом состоянии компании. Это все топ-менеджеры компании. Это сотрудники предприятия, которые узнали о чрезвычайном происшествии, а новость еще не попала в СМИ и не оказала влияния на биржевые цены. И ситуация будет оставаться таковой всегда, другое дело, что пока отсутствует наказание за использование инсайдерской информации на рынке ценных бумаг, ничто не мешает одному осведомленному человеку сказать, например, своему другу о том, какой окажется прибыль предприятия за очередной квартал. Сказать по-дружески еще до публикации этой информации в СМИ.

В начале ноября была введена уголовная ответственность за манипулирование ценами на рынке ценных бумаг в Уголовный кодекс (ст. 185.3 "Манипулирование ценами на рынке ценных бумаг"). Наиболее суровое наказание предусмотрено за манипулирование с использованием СМИ. За такие действия можно получить от пяти до семи лет заключения. Без использования СМИ – от двух до шести лет или отделаться штрафом. За определением, что такое манипулирование, УК отсылает к законодательству о рынке ценных бумаг.

На радиостанции Finam FM в передаче "Сухой остаток" встретились разработчики закона и те, кто может быть привлечен к уголовной ответственности, – журналисты и брокеры. Константин Шипунов – член комитета Госдумы по финансовому рынку, Михаил Сафронов – заместитель гендиректора РИА "Новости", руководитель юридической дирекции, Анатолий Гавриленко – председатель совета директоров группы "Алор", ведущий программы – Юрий Пронько.

Диалоги

Константин Шипунов: Мы попытались придать максимальную публичность обсуждению законопроекта. В рабочей группе более 70 человек. Это представители профессионального сообщества, органов госвласти, СМИ – все, кто так или иначе будет вовлечен в действие законопроекта. На 21 декабря запланированы парламентские слушания, на которые приглашены порядка 250 человек.

Михаил Сафронов: Уголовный кодекс отсылает к нормам закона о рынке ценных бумаг. Поэтому принятие закона, который бы дал четкие определения манипулированию рынком, инсайду и установил порядок действий служб, уполномоченных проводить расследования, а затем передавать материалы в органы, которые уже уполномочены возбуждать уголовные дела, очень важно.

Мы принимаем участие в обсуждении этого закона, понимаем всю ответственность, которую несем, сейчас обсуждаются различные формулировки. В нынешней формулировке закона говорится, что СМИ не будут нести ответственность, если журналист, редакция не знали, что распространяемые ими сведения – ложные. Нас это слегка не устраивает. Доказать, что я чего-то не знал, гораздо сложнее, а на самом деле практически невозможно, чем доказать, что я что-то знал. ФСФР на уровне идеологии нас понимает и говорит, что СМИ должны быть освобождены от ответственности в любом случае, за исключением ситуаций, если будет доказано, что были распространены заведомо ложные сведения. То есть мы хотим заменить бремя доказывания своей невиновности на бремя доказывания нашей виновности и переложить его на ФСФР, которая в данном случае является исполняющим по закону.

Опять же, целиком и полностью разделяя концепцию закона и признавая его необходимость, мы имеем ряд вопросов к юридической технике, к самой технике исполнения этих норм.

Юрий Пронько: Каково будет правоприменение?

Анатолий Гавриленко: Правоприменение? Очень хорошо – люди сидят по два года, дожидаясь суда. У меня один знакомый сейчас сидит два года в тюрьме. И я разговаривал недавно с его друзьями, говорю, что теперь-то уж его выпустят, по крайней мере, до суда? Нет, там есть зацепки, которые можно использовать, чтобы он сидел дальше. Вот это – правоприменение, это вполне конкретный случай.

Я против применения уголовного наказания. Я предлагал: давайте придумаем меру, согласно которой людей будут отлучать от профессии, например, на 10, 15, 20 лет. Но сажать на семь лет в тюрьму? Сейчас нет судей, которые разбирались бы в тонкостях фондового рынка. Меня только успокаивает, что закон напрямую касается средств массовой информации.

Я много общаюсь с журналистами, эти люди настолько вовлечены в свою профессию, настолько они живут этим, что ни на что другое у них уже практически не остается времени. Более того, у них и денег ни на что другое нет. "Пианист играет как умеет", поэтому если журналист что-то и приврал, чаще всего это для того, чтобы его больше читали. Он, может быть, даже выдает желаемое за действительное. Поэтому я бы их вычеркнул. Но раз уж пошла такая игра, я за то, чтобы они были в нашем законе, потому что это единственный поплавок, который нас вытянет.