Зачистка садоводов

В два часа ночи экскаваторы с милицией стали прорываться в поселок, а в четыре часа они сломали мой забор. Я вышел, говорю: “Что ж вы делаете?” Милиция в бронежилетах и касках сразу меня оттеснила. Позднее судебный пристав зачитал постановление суда. Они взломали дверь, стали выносить и выбрасывать из окон мебель. Меня не пускали в дом, я лишь пару раз смог заскочить в него: успел взять только ноутбук и портфель с документами. Пропали вещи, деньги, драгоценности. Пара минут работы экскаватора, и мой легкий щитовой домик превратился в груду мусора. Я остался на морозе». Так описал «Эксперту» начало операции в садовом товариществе «Речник» житель первого снесенного дома Борис Пискунов.

Власти описывают спецоперацию абсолютно иначе. Техника приехала в «Речник» ночью, чтобы не препятствовать движению машин в дневное время. Жильцы активно мешали милиции, были даже наняты отряды экстремистов, которых удалось обезоружить. Снос дома начали ровно в 7:30, как и положено приставам.

Ночной штурм и снос домов аккурат в крещенские морозы выглядит независимо от деталей труднообъяснимой дикостью. Вторую неделю в пределах Москвы идет мини-война. С одной стороны баррикад — судебные приставы, милиция и тяжелая техника. С другой — владельцы коттеджей, вставшие на защиту домов. В результате зачистки уже снесено 10 зданий, в ближайшее время планируется демонтировать еще 22 дома, судьба остальных 182 под вопросом.

Почти огородник

К событиям в «Речнике» у меня есть личное отношение. Дело в том, что года четыре назад я чуть не поселился в нем. А точнее, чуть не купил домик в садовом товариществе «Огородник», которое прямо примыкало к «Речнику».

Было это так. В поисках аренды загородного дома на лето я наткнулся на невероятный вариант: домик в Крылатском предлагался по цене меньше 100 тыс. долларов. Коттедж с участком в шесть соток в пределах МКАДа продавался дешевле, чем самые дешевые однушки! Я рванул посмотреть на это чудо. Оказалось, прямо за Крылатским на берегу Москвы-реки есть два садовых товарищества — «Речник» и «Огородник». Такие мини-деревеньки в черте города. Я проехал через «Речник». Запомнилось, что весьма приличные коттеджи в нем были растворены в море маленьких доисторических домиков. Правда, у реки я заметил большой коттедж даже с пирсом. Выставленный на продажу домик в «Огороднике» оказался почти новым деревянным коттеджиком площадью 120 «квадратов» на ухоженном участке. Хозяйка (стюардесса и по совместительству совладелица какого-то бизнеса) объяснила, что купила участок несколько лет назад, а теперь хочет срочно продать.

Если честно, мысль заиметь дом в пределах Москвы, да еще и рядом с рекой сильно возбуждала. Однако быстро выяснилось, в чем засада столь сладкого варианта. У хозяйки не было никаких документов ни на дом, ни на участок. Только садовая книжка. Я дал «полный назад».

Помню, меня удивило, что люди рискуют и строят приличные дома, не имея документов. Хозяйка дома тогда объясняла мне, что владельцы новых коттеджей в поселке очень серьезные люди — депутаты, сыновья губернаторов. Они не допустят сноса. Несмотря на это высокий риск недвусмысленно был отражен в низкой цене дома. Кстати, есть версия, что «серьезные» люди из поселка уехали пару лет назад, продав свои дома. Если это так, становится понятно, почему началась атака на «Речник»: у него не стало защиты.

Поселок со сложной судьбой

И вот спустя пять лет я снова попадаю в «Речник». Уже на Крылатской улице стоит милицейский кордон. Машины «нежителей» не пропускают, два километра до поселка приходится идти на морозе пешком. На входе в «Речник» нет ни баррикад, ни рвов, о которых пишет пресса. В поселке темно: три года назад власти отключили свет. Горят лишь окна тех редких домов, где хозяева перешли на генераторы.

Очевидно, что я попал в поселок в момент затишья. Впрочем, следы «войны» видны повсюду. Это и кучи стройматериалов на месте уже снесенных домов. И бомж с большой сумкой, пришедший помародерствовать. Парень с девушкой в горнолыжных костюмах кормят свору собак: дом их хозяина уже снесли. На заборах метровыми буквами написано «Постановления суда нет». Владельцы надеются, что эта надпись хоть на какое-то время станет охранной грамотой.

Сразу скажу: поселок не производит впечатления, что живут здесь миллионеры. Большие дома встречаются, но старых домиков больше. Если сравнивать с подмосковными коттеджными поселками, то сравнение явно не в пользу «Речника». Очень не похоже, чтобы в поселке были дома за 10–20 млн долларов, как об этом писали в прессе.

А мой «Огородник», как оказалось, был снесен уже пару лет назад. Причем владельцам домиков приставы потом еще выставили счета за снос. Сейчас эту тему активно обсуждают и в «Речнике». Говорят, что полную стоимость сноса домов власти оценили в 96 млн рублей. В общем, после сноса хозяева будут еще должны государству по 2,5 млн рублей — по крайней мере за демонтаж щитового домика цифра явно несуразная. Много разговоров и по поводу фирм, которые сносят, — информации о тендере нет в открытых источниках. Заместитель префекта Западного округа Константин Баранов на пресс-конференции признал, что снос финансирует префектура, но не назвал ни фирмы, ни бюджета.

«Речник» и «Огородник» представлялись мне близнецами-братьями. А зря. «Огородник» был практически самозахватом. Когда-то было выделено несколько участков под огороды, а потом люди прирезали куски поля и построили домики. В отличие от «Огородника» «Речник» самозахватом не назовешь. Впрочем, история поселка весьма запутанна.

В 1956 году Управление канала им. Москвы организовало здесь сад для своих сотрудников. На следующий год с Хорошевским сельсоветом был заключен договор бессрочного пользования землей. В том же году одинаковые щитовые домики 4x6 метров были установлены для садоводов на их участках управлением канала. Советская власть признавала поселок: доказательством служат подведенное электричество, справки БТИ, где были зарегистрированы и отдельные участки, и строения. В начале 90−х в стране были отменены ограничения на размер садовых домиков, и «речники» стали пристраивать к домикам веранды или вообще возводить новые коттеджи. После принятия Земельного кодекса садовое товарищество много раз пыталось зарегистрировать свои права на землю и постройки, некоторые садоводы даже стали платить земельный налог, но московские власти в регистрации отказывали. Воспользоваться возможностями дачной амнистии «речникам» тоже не позволили. Три года назад московские власти инициировали суды против садового товарищества, которое якобы не было правопреемником товарищества садоводов Управления канала им. Москвы. Засудить не удалось, и тогда город инициировал иски против хозяев: они якобы незаконно заняли эту землю и построили дома. Это касается тех 42 домов, которые оказались на столичной земле (оставшиеся 172 дома расположены на федеральной земле, и их судьба пока не решена). Московские власти против частных лиц в столичных судах практически всегда выигрывают, так стороны и пришли к нынешнему положению. Это версия «речников».

По версии властей, уже начиная с 1958 года Московский городской Cовет депутатов («Речник» к этому времени из-за расширения столицы попал на территорию города) признавал коллективное садоводство самовольно организованным. Потом Cовет депутатов сменил гнев на милость и разрешил оставить коллективный сад, но без деления на участки и права возведения строений. В дальнейшем власти трижды пытались снести «Речник» (последний раз перед Олимпиадой — поселок находится рядом с Гребным каналом), но под конец давали задний ход. В последние годы ситуация стала совсем нестерпимой, так как поселок скупили богатые и настроили роскошных домов. В 2006 году замглавы Росприроднадзора Олег Митволь начал первую кампанию против «Речника»: мотивировалось это тем, что здания находятся в природоохранной зоне. Первое разрешение на снос дома было получено тогда же. Позднее дело подхватила московская власть. Они считают, что «Речник» — незаконный поселок с самостоятельно возведенными постройками, к тому же находящийся на территории парка «Москворецкий», который был создан в 1998 году.

С юридическими коллизиями «Речника» начала разбираться комиссия Общественной палаты, но уже сейчас можно сказать, что история весьма неоднозначная. Особенно если принять во внимание трансформацию государственного устройства страны и границ города, а также кардинальные изменения в законодательстве. Факт, что многие люди живут здесь полвека. И уже из уважения к этому властям можно было бы вести себя деликатно.

Сами «речники» уверены, что их землей просто заинтересовались близкие к властям девелоперы, которые хотят построить здесь элитный коттеджный поселок. Их логику понять можно: земля в черте Москвы, да еще на берегу реки — это действительно лакомый кусочек. Девелоперы, исходя из этой теории, пробили и выделение бюджетных денег на снос, и вообще организацию всей операции.

Больше всего обидно за снесенный дом, наверное, Борису Пискунову. «Какой-то чиновник провел черту через наш поселок, и мы оказались вне закона. А почему снесли мой дом, мне вообще непонятно. У меня был маленький домик еще 50−х годов, то есть самостроя никакого не было. Решение о сносе суд выдал заочно, без моего участия. Это решение я опротестовал. Сейчас я нахожусь в состоянии суда, а дом уже снесли», — говорит он.

Самозахват и самострой

История с «Речником» всколыхнула тему самозахватов и самостроев. Сразу всплыло, что находящийся по соседству комплекс «Остров фантазий» тоже незаконен. Земля в 2000 году выделялась под спортивные объекты, а девелопер построил и продал элитное жилье. Власти города непостижимым образом ничего не заметили. Юрий Лужков, который твердо стоит на том, что «“Речник” должен быть разрушен», сейчас говорит, что и по отношению к «Острову фантазий» будут применены меры — и он может быть снесен. Тут возникают три вопроса-сомнения. Во-первых: как они это сделают, если всю недвижимость официально удалось зарегистрировать? Во-вторых: как они справятся с влиятельными владельцами этих домов? Так, по словам лидера «Яблока» Сергея Митрохина, в «Острове фантазий» живут и министр промышленности и торговли Виктор Христенко, и предприниматель Умар Джабраилов. Последний уже заявил, что у него с документами все в порядке. Наконец, в-третьих: куда смотрели многочисленные чиновники, разрешавшие и контролировавшие проект? Будет ли кто-то наказан?

Если выходить на более общий план, то очевидно, что тема самостроя крайне актуальна для Москвы в целом. Известны десятки примеров, когда в процессе стройки здание могло вырасти в два раза по отношению к первоначальному проекту. Начало стройки без утвержденного проекта — рядовая московская практика. В середине 90−х я был на заседании Экспертно-консультационного совета (ЭКОС), где в присутствии Лужкова неожиданно выяснилось, что глава московской экспертизы подписал пустой лист — проекта он не видел. А речь шла об участке, между прочим, напротив Кремля. Добавим бесконечные скандалы: со сносом гостиниц «Москва» и «Россия», с нецелевым использованием участков, со злостным сносом архитектурных памятников. В общем, известно, что московская стройка — это весьма темное дело. «Речник» на этом фоне не выглядит страшным грешником.

Тема самозахвата и самостроя актуальна и для всей страны. Во многих местах Подмосковья в 90−е незаконными заборами огородили большие участки леса — власть на это не реагирует. Противозаконны и многочисленные постройки вдоль водоемов: и на Москве-реке, и по Московскому морю в районе Завидова, и в других местах. В районе Сочи сотни незаконных построек, некоторые прямо на берегу моря. В общем, если сейчас поднимать вопрос самостроя серьезно, то окажется, что в стране таких проектов тысячи. Что делать с этим? Начать сносить все незаконное? Сажать всех чиновников, подписывавших такие проекты? Идти на новые вой­ны, как в «Речнике», или узаконить все безобразия, признав, что кто наглее, тот и прав? Или просто не замечать?

Забавная деталь: самозахват и самострой есть во многих странах третьего мира. Но везде это способ выживания неимущих слоев. В России, наоборот, на самострой идут в большинстве случаев люди обеспеченные, самострой у нас элитный.