«Олег Владимирович умеет слушать», — Владислав Соловьев, генеральный директор En+ Group

Владислав Соловьев азартно рассуждает об экспериментах Альберта Эйнштейна по перемещению материи во времени и пространстве, о тайне исчезновения эсминца «Элдридж». Но когда речь заходит о бизнесе En+ Group, Cоловьев становится серьезным и осторожным в формулировках. Олег Дерипаска создал группу в 2005 г., передал ей главную жемчужину своей империи — UC Rusal, а также сибирские энергоактивы и поставил сложную задачу — стать глобальной энергометаллургической компанией. Соловьев пытается выполнить это с 2008 г., когда Дерипаска назначил его гендиректором En+. Теперь Соловьев ломает голову, где найти альтернативные источники по финансированию проектов, например, вслед за UC Rusal провести IPO холдингов группы — «Евросибэнерго», SMR, а потом, возможно, и самой En+.

— У вас было очень бурное начало года. Сразу после праздников началось роуд-шоу UC Rusal. Трудно было уговаривать покупать ее акции? Инвесторы из Азии о ней, наверное, ничего не знали?

— К моменту IPO нас уже хорошо знали, ведь компания работает на рынке Китая, у нее есть несколько крупных контрактов. Были единичные случаи, когда потенциальные инвесторы задавали базовые уточняющие вопросы. Но были и инвесторы, которые нас изучили настолько глубоко, что приходили на встречи с презентациями по UC Rusal и показывали, какая у компании должна быть справедливая оценка. У меня есть друг детства, который живет в Гонконге. Когда мы начали роуд-шоу, он мне позвонил с вопросом: «Наверное, ты здесь? Тут каждый таксист говорит об IPO UC Rusal». Китайцы очень серьезно относятся к деньгам и инвестициям. Они быстро разбираются в том, что выгодно.

— Долг UC Rusal в $15 млрд инвесторов не беспокоил?

— Вопросы возникали. Но компания успешно завершила реструктуризацию долга: он пролонгирован до конца 2013 г. с правом продления еще на три года — и UC Rusal в состоянии его обслуживать. Данная ситуация полностью устраивает инвесторов.

— В чем ваша роль в роуд-шоу заключалась?

— Я являюсь членом совета директоров UC Rusal и генеральным директором компании, которая владеет основным поставщиком электроэнергии UC Rusal — «Евросибэнерго». У инвесторов были вопросы про энергетику, особенно в связи с аварией на Саяно-Шушенской ГЭС. Их очень волнует стабильность энергосистемы Сибири, где расположены основные заводы UC Rusal. Также были вопросы и по корпоративному управлению — интересовало, как En+ осуществляет контроль над компанией. Наша доля в UC Rusal после IPO снизилась до 47,59%, но мы все равно остаемся мажоритарным акционером. Кстати, это важно для инвесторов, особенно из Азии, где наличие мажоритарного акционера в компании — обычная практика.

— Почему, с вашей точки зрения, UC Rusal так высоко была оценена во время IPO?

— Наши преимущества очевидны. У нас самая низкая в мире себестоимость производства алюминия и большие возможности роста, особенно в Сибири, где мы строим Богучанский и Тайшетский алюминиевые заводы. У нас дешевая электроэнергия, причем она чистая с экологической точки зрения, а ее источник является возобновляемым, а значит, устойчивым в долгосрочной перспективе. Месторасположение — это тоже одно из наших преимуществ. Точек долгосрочного роста алюминиевой промышленности в мире, по сути, всего две — это Россия и Ближний Восток. Но арабский мир больше ориентирован на Индию, а мы как раз на Китай.

Могу перечислить еще несколько конкурентных преимуществ компании: это и программа по сокращению издержек, производственная система, а также собственные технологии и научные разработки. Благодаря этим аргументам мы и смогли так успешно провести размещение. И считаю, что у акций UC Rusal огромный рыночный потенциал.

— В новогодние праздники у вас случилась еще одна сделка: «Русснефть» вернулась к прежнему собственнику — Михаилу Гуцериеву. Зачем вы вообще решили купить «Русснефть» и почему все так закончилось?

— Могу напомнить, что «Русснефтью» мы никогда не владели, а лишь участвовали в управлении компанией. В 2007 г. была заключена сделка с Михаилом Гуцериевым. При этом было согласовано отлагательное условие: сделка закрывается, если к 1 января 2009 г. получены все необходимые одобрения от госорганов. Этого не произошло, и сделка была автоматически расторгнута. Еще примерно год ушел на все процедуры, связанные с расторжением.

— Как же вы вели переговоры с «Газпром нефтью» о продаже «Русснефти» весной 2009 г.?

— «Газпром нефть» интересовалась активом, но переговоры о ее продаже мы не вели.

— Почему чиновники все же не одобрили вашу заявку на «Русснефть»?

— Мы предоставили все документы по сделке и ответили на все дополнительные вопросы. Нам каждый раз говорили, что идет процесс рассмотрения заявки. Но комментировать действия госорганов я принципиально не хочу.

— А деньги за «Русснефть» — около $2,8 млрд, по неофициальным данным, — Гуцериев от вас все же получил в 2007 г.? И правда ли, что вы вышли в ноль из этой сделки?

— Мы принципиально не комментируем действия государственных органов.

— Многие говорят, что вы управляли «Русснефтью» неэффективно, ее добыча упала.

— Я не согласен с таким мнением. В ситуации, когда вы не владеете компанией, ваши возможности всегда сильно ограничены. Ведь для любой компании, особенно добывающей, нужна долгосрочная стратегия, а в ситуации, когда нет понимания, кто будет собственником актива завтра, практически невозможно такую стратегию разрабатывать. Но если вы посмотрите на показатели «Русснефти», то увидите, что в 2008 г. добыча увеличилась. В сложный кризисный 2009 год действительно произошло некоторое падение добычи, но принципиально в лучшую сторону изменились финансовые показатели компании. Была реализована масштабная антикризисная программа, мы добились снижения себестоимости добычи нефти на треть, переработки — на 25%. Это лучшие в истории «Русснефти» показатели. В итоге, думаю, что прибыль «Русснефти» в кризисном 2009 году будет примерно такой же, как в 2008-м, когда цены на нефть были максимальными. В 2009 г. был подготовлен план по бурению, который останавливал падение добычи и постепенно выводил бы компанию в рост к 2010-2011 гг.

Актуальные IPO


— Как кризис отразился на En+, повлиял ли он на стратегию компании?

— Принципиально наша стратегия не изменилась — в течение 5-7 лет мы хотим стать глобальной диверсифицированной энергометаллургической компанией. Однако кризис подтолкнул нас к пересмотру ключевых направлений инвестиций — мы сфокусируемся на энергетике, включая атомную и альтернативную, и проектах в горнодобывающем и металлургическом секторе. Кроме того, мы намерены развивать новое для России направление бизнеса, связанное с торговлей квотами на выбросы СО₂. От развития нефтегазового направления после расторжения сделки с «Русснефтью» мы отказались, пересмотрели и подходы к магниевому бизнесу, нескольким зарубежным проектам.

— То есть принадлежащую En+ Объединенную нефтяную группу будете продавать?

— Если будет интересное предложение, воспользуемся им. Но мы никуда не торопимся — это хороший прибыльный актив, особенно при нынешних ценах на нефть, и нас вполне устраивает, как он работает.

— Главная ваша компания — UC Rusal — сейчас дивиденды платить не может. Где же деньги брать будете?

— Во-первых, давайте вспомним, что En+ — это не только UC Rusal. У нас есть крупнейшая российская частная энергетическая компания «Евросибэнерго», сейчас мы в процессе перевода в En+ компании SMR, занимающей 12% мирового рынка ферромолибдена. Они финансово устойчивы и тоже зарабатывают деньги. Во-вторых, мы рассчитываем получить средства от продажи непрофильных активов. Например, недавно выгодно продали доли в Соликамском магниевом заводе (38,9%. — «Ведомости») и монгольской геологоразведочной компании Gobi Coal & Energy. Наконец, остается актуальным вопрос IPO — как для компаний группы, так и для самой En+.

— Как и у UC Rusal, эти IPO будут в Гонконге? К примеру, недавно гонконгские СМИ сообщили, что такую сделку готовит SMR…

— Действительно, учитывая успешный опыт UC Rusal, Гонконг является для нас одной из приоритетных площадок, которую мы будем рассматривать для размещения. Там мы можем быть выше оценены, в том числе за счет частных инвесторов. Но о конкретных размещениях и их параметрах я говорить не могу.

— UC Rusal решила проблему долга, En+ — тоже. А другие ваши компании?

— Ни у одной из наших компаний сейчас нет проблем с обслуживанием долга. En+ реструктурировала все свои кредиты на $1,05 млрд до конца 2013 г. Мы надеемся в течение двух лет достичь показателя 2,5-3 отношения долга к EBITDA. Думаю, что сможем досрочно погасить этот кредит, в том числе за счет средств от продажи непрофильных активов En+. У «Евросибэнерго» есть долгосрочный заем в Сбербанке на $1,5 млрд, который не требовал реструктуризации, никаких проблем с его обслуживанием нет. Компания финансово устойчива, ее доходность существенно выше по сравнению с другими частными российскими энергокомпаниями. А SMR в ближайшее время подпишет соглашение с кредиторами о реструктуризации долга на $120 млн на условиях, схожих с En+.

— Какая ставка сейчас по реструктурированному кредиту En+?

— Точную цифру не раскроем, но могу сказать, что она средняя по рынку. Выплаты по кредиту разбиты на два транша. По одному траншу ставка полностью капитализируется. По второму — та часть, которую мы сейчас платим, небольшая — LIBOR + 2%. Благодаря качеству залога — 15% акций UC Rusal и 25% акций «Евросибэнерго» — ставка по кредиту комфортная.

— По условиям соглашения с банками-кредиторами в совет директоров En+ должен войти независимый директор. Вы уже нашли такого?

— Да, это Филипп Мэлфей (сейчас — независимый финансовый консультант. — «Ведомости»). Также заседания совета будет посещать представитель синдиката банков-кредиторов. Он будет присутствовать при обсуждении всех вопросов, связанных с финансами.