«”Газпром” и другие российские компании примут наши требования»

— Какие перспективы есть у российского газа на европейском рынке?

— Сегодня российский газ составляет четверть общего потребления ЕС. В ближайшем будущем наше собственное производство будет уменьшаться. Я уверен, что доля российского газа в среднесрочной перспективе может подняться до 30–35%. Поэтому нужна надежная инфраструктура для транспортировки. При этом строящийся газопровод Nord Stream и планируемый South Stream могут использоваться как дополнительные, но украинские и белорусские трубы в последующие десятилетия продолжат играть самую существенную роль.

— Проект строительства газопровода South Stream получит статус TEN в Евросоюзе, что позволит ему рассчитывать на финансирование со стороны ЕС?

— South Stream — это интересный проект, но не более того. Среди его участников, видимо, будут и члены ЕС. Но для нас он не является маршрутом поставок газа из Каспийского региона. Мы заинтересованы в том, чтоб связь между этим регионом и Европой была прямой.

— То есть для Евросоюза проект Nabucco по-прежнему более предпочтителен, чем South Stream?

— Да, конечно.

— Проект South Stream будет освобожден от правил либерализации рынка газа, обязывающих допускать третьих лиц к трубе?

— Пока мы не рассматриваем этот вопрос по South Stream.

— В декабре "Газпром" передал Еврокомиссии перечень своих требований по третьему энергопакету. Когда можно ждать на них ответы, например, в отношении инвестиций из третьих стран?

— На все вопросы касательно третьего энергопакета в последние недели были даны ответы. Некоторые наши интересы с Россией отличны, но серьезных противоречий нет. По поводу инвестиций из третьих стран — они всегда приветствуются, но партнеры должны принять наши правила рынка.

— Российских газовиков беспокоит вопрос назначения независимого транспортного оператора в ЕС, что не позволит вертикально интегрированным компаниям контролировать транспортировку газа.

— Вы должны понимать, что это не какое-то особое требование для России — это общее правило для всех наших партнеров. И я уверен, что «Газпром» и другие российские компании примут наши требования.

— После смены власти на Украине отношения Брюсселя с Киевом в энергетической сфере стали более эффективны?

— Я демократ и потому принимаю любой результат выборов. В том числе это правительство. Оно энергичное, и я вижу, что у него действительно активные переговоры с Россией по всем вопросам, касающимся энергетики. И я думаю, что это правительство конструктивно и открыто по отношению к нам.

— Риски по возможному срыву поставок газа остались?

— Пока нет. А если они появятся, то мы постараемся еще больше снизить зависимость от существующей схемы поставок.

— «Нафтогаз» проиграл Rosukrenergo в Стокгольмском арбитраже дело и должен вернуть компании 12 млрд кубометров газа. Если этот газ будет одномоментно возвращен, могут быть сорваны поставки газа в ЕС.

— Эта проблема касается только России, Украины и определенных компаний — мы не можем прямо на нее повлиять. Я бы сказал, что если есть добрая воля всех участников конфликта, то решение найдется. Ведь главный вопрос не в Rosukrenergo, а в том, какими будут отношения между Россией и Украиной в следующие десятилетия по транспортировке и импорту газа. Безусловно, мы заинтересованы в разрешении конфликта, но прибегать к активным действиям не намерены.

— Насколько актуален для ЕС вопрос добычи сланцевых газов? Можно ли эти проекты осуществить?

— Мы работаем над диверсификацией источников энергии. Но сланцевый газ не сможет стать значительной альтернативой импорту природного газа. Он может быть лишь дополнительным источником энергоресурсов и то в отдельных странах вроде Польши и Испании.

— Что тогда является более реальной альтернативой?

— Мы будем строить терминалы по регазификации в Средиземноморье, а газ поставлять с Ближнего Востока и Северной Африки. В любом случае природный газ останется самой важной составляющей европейского энергорынка на три-четыре десятилетия вперед.

— Как вы оцениваете принятие на Украине закона о либерализации рынка газа, которым предусматривается разделение «Нафтогаза» на добывающее и транспортное подразделения и работа рынка по европейским правилам?

— Мы его одобряем, поскольку принимали участие в разработке этого закона. Этот закон является фундаментом для реформы украинского энергорынка и стал важным шагом для развития нашего общего партнерства в сфере энергетики. Для привлечения кредитов на реконструкцию газотранспортной системы Украины этот закон — самый главный шаг. Наши банки сейчас получили конкретные основания для того, чтоб решить, какой вид помощи и в каком объеме можно предоставить. Мы сейчас изучаем, что технически необходимо для реформирования «Нафтогаза», выводы будут готовы в течение полугода. После этого мы решим, чем и как мы сможем помочь.