У каждого свои Ватерлоо и Армагеддоны

После того как рухнул Lehman Brothers, стало очевидно, что ситуация в экономике будет какой-то другой. Раньше казалось, что есть ряд финансовых институтов, вечных по меньшей мере в масштабах человече­ской жизни. Выяснилось, что нет. Думаю, нужно было спасти этот банк. Кроме чисто экономических причин и следствий, есть психологические: произошли изменения в восприятии - и тех, кто занимается бизнесом, и тех, кого этот бизнес обслуживает, и в политических кругах. Для определенного числа людей именно падение Lehman стало ключевой точкой в кризисном цикле. Однако у каждого из нас свои Ватерлоо и Армагеддоны. Например, для тех, кто занят торговлей и раньше о таком банке не слышал, более критичным оказалось падение рубля.

Внутри системы. Почему у банков с образцовыми рейтингами обнаружено много «скелетов в шкафу»? В большей степени это вопрос к рейтинговым агентствам с их независимыми оценками. Роль «независимых» в современной экономической модели вообще несколько преувеличена. «Независимые» агентства, «независимые» аудиторы, «независимые» директора. Напрашивается вопрос: если наниматели всем платят деньги, так или иначе, то от кого же они независимы? Наверное, здесь нужно создавать нечто вроде системы сдержек и противовесов. Механизм несколько более сложно устроенный, со своими изъянами, но не допускающий хотя бы очевидных несуразностей.
Всем нам приходится работать в рамках сложившейся модели. Можно ее достраивать, улучшать, может быть, изменять какую-то ее часть, но это не является «выходом за рамки». В действующую систему вовлечено слишком много людей, денег, экономических и политических интересов. Поэтому любой развитый или развивающийся рынок принципиально мало отличается от какой-нибудь торговой площадки в Древнем Риме на задворках Колизея. Базовые принципы все те же. А вот игроки меняются. Может быть, исчезнут некоторые крупные операторы рынка. Но, опять же, двадцать-тридцать лет назад многие нынешние лидеры пребывали в совершенно ином состоянии. Из разлагающегося тела Lehman могут родиться несколько вполне успешных финансовых бизнесов, только под другими названиями, но с теми же людьми и, более того, в тех же офисах.

Недолгая иллюзия. В России в экономике сохранялась стабильность, пока цена на нефть была высока и продолжала расти. Это перевешивало все негативные факторы. Другое дело, что в какой-то момент не составляло труда просчитать последствия происходящих изменений. Если во всем мире сокращается промышленное производство, то очевидно, что следует ждать падения сырьевых цен. Когда же стоимость нефти, других энергоносителей, а затем металлов и всех товаров стала стремительно падать, то так же стремительно начала ухудшаться ситуация в российской экономике.

Не принято было вспоминать, что с точки зрения инновационных технологий, повышения производительности труда, сокращения издержек мы оставались в худшем положении по сравнению с развитыми странами. В сытые годы никто об этом не задумывается. Поэтому кризис несет в себе в том числе оздоровительную функцию, как с больным индивидуумом. До определенного момента болезнь является в общем-то полезной, заставляющей перестроиться внутренне и придерживаться более разумного образа жизни. Но затем она становится разрушительной, и теперь уже в ней ничего хорошего нет. Среди сложнейших и важнейших задач - во-первых, не допустить перехода кризиса в ту стадию, когда он играет исключительно разрушительную роль. А во-вторых, хотя бы понять, наступила ли эта стадия, и если нет, то когда наступит. Избежать полностью кризиса, наверно, было нельзя. Но смягчить его можно. На мой взгляд, сейчас государству нужно концентрироваться на поддержке внутреннего долгового рынка, причем через существующие рыночные институты и механизмы.