Еще не зная масштабов трагедии в Японии даже приблизительно, многие поспешили продать ходовой товар – парадоксальный оптимизм

Катастрофы подобного масштаба зачастую вызывают преувеличенную реакцию как рынков, так и комментаторов. Паника среди инвесторов в таких случаях вполне понятна: неизвестности они боятся почти так же сильно, как достоверно просчитанных убытков. "Японский" обвал на рынках на прошлой неделе отразил не столько реально понесенные потери, сколько страх перед неопределенностью.
Большинство СМИ и экспертов, рискнувших, несмотря на всю эту неопределенность, комментировать возможные последствия землетрясения и цунами для экономики, призывали не впадать в панику. При условии, что ядерного взрыва и обширного заражения территории удастся (дай бог) избежать, темпы роста могут лишь незначительно снизиться. Да, разрушения очень велики, плюс большой объем уцелевших промышленных мощностей был приостановлен. Но, как показал опыт восстановления после землетрясения в Кобэ в 1995 году, этот спад длится недолго, особенно в условиях, когда в незатронутых природной стихией регионах есть свободные, готовые к дозагрузке мощности. К тому же Япония не Гаити, где значительная часть ужасов, пережитых населением год назад, стала результатом пересечения природного катаклизма с катастрофическим состоянием государственных институтов. Пока нет причин сомневаться в том, что японская экономика выдержит удар. Повторюсь, если не случится худшего.

Удивительно другое: насколько охотно многие СМИ стали раскручивать идею о потенциально возможном позитивном (!) эффекте катастрофы для японской экономики. Якобы меры, которые будут приняты правительством для реконструкции пострадавшего региона, наряду с монетарной поддержкой финансовой системы со стороны ЦБ, не только позволят преодолеть последствия стихийного бедствия, но и станут катализатором мощного рывка или даже нового экономического ренессанса в Японии. Любому опытному журналисту хорошо известно, что парадоксальный оптимизм продается порой не хуже алармизма. Но в числе энтузиастов оказались представители не только прессы, но и экспертного сообщества. И если бы только японского! (Такова уж культурная особенность – в этой стране считается неприличным ныть и вообще выражать негатив публично.)
Существуют научные исследования, показывающие, как в определенных ситуациях природные бедствия приводят к чистому позитивному эффекту для экономики. Однако, когда ученые рассматривали последствия именно землетрясений, выводы, как правило, были более скучными: вместе с потерянными производственными мощностями и инфраструктурой экономика неизменно теряла процентные пункты роста, хотя и небольшие. К тому же позитив теоретически возможен, когда стихия уничтожает физически и морально устаревшее, а люди взамен воздвигают новое и продвинутое. Так бывает в развивающихся странах, но это не японский случай. Сравнивать же нынешнюю Японию с послевоенной – технологически отсталой страной с дешевой рабочей силой на низкой точке старта – просто странно.