Шельфовые амбиции

О том, что "Роснефть" может стать еще одним российским участником этого проекта стало известно в феврале этого года. "Зарубежнефть", которой принадлежит 51% в проекте, сообщила, что готова рассмотреть вопрос о передаче "Роснефти" части своей доли. В настоящее время участником проекта с российской стороны является также компания "Итера".

Чтобы войти в проект, "Роснефти" необходимо получить одобрение правительства Туркмении, для чего она уже подала заявку на участие в проекте в агентство по управлению и использованию углеводородных ресурсов при президенте Туркмении. "Зарубежнефть" уже получила основные согласования от правительства Туркмении для вхождения в проект, и с большой вероятностью можно ожидать до конца текущего года одобрения со стороны властей республики на вхождение и "Роснефти". При этом суммарная доля российских партнеров может составить около 70%.

Запасы Блока-21 оцениваются в 219 млн тонн нефти и 92 млрд кубометров попутного газа. Также предполагается, что ресурсы природного газа на месторождении могут составить до 100 млрд кубометров. Максимальный уровень добычи нефти на блоке — 11 млн тонн, газа — 4,5 млрд кубометров в год. В текущем году на месторождении должны завершиться работы по сейсмике 3D и уже на 2012 год запланировано бурение первой разведочной скважины. Всего на месторождении должны быть пробурены 3 разведочные скважины.

Осенью прошлого года вице-премьер России Игорь Сечин заявил, что участие "Роснефти" в разработке Блока-21 может сократить на два года ввод месторождения в эксплуатацию.

Не секрет, что "Роснефть" осваивает отечественные шельфовые месторождения нефти при большой помощи иностранных компаний. Казалось бы, для чего компании участие в освоении туркменского шельфа, если у нее нет такого опыта? "Во-первых, у "Роснефти" есть опыт работы на сахалинском шельфе, пусть и совместно с другими компаниями, — напоминает начальник аналитического отдела ФГ БКС Максим Шеин. — Во-вторых, участие "Роснефти" планировалось, еще когда "Итера" входила в проект. В-третьих, пока рано говорить о полноценном вхождении "Роснефти" в проект, так как Конвенцию о правовом статусе Каспия планируется принять в лучшем случае в конце этого года. Но то, что "Роснефть" высказала намерение присоединиться к проекту, может говорить о том, что сроки эти будут выдержаны".

"Практика освоения шельфовых проектов заключается в том, что сами нефтяные компании только финансируют работы, а непосредственным исполнителями являются независимые сервисные компании (контракторы). В этом смысле от нефтяной компании требуется привлечь финансирование и правильно организовать работу, — говорит со-директор аналитического отдела "Инвесткафе" Дмитрий Адамидов. — При этом "Роснефть" среди отечественных компаний наряду с ЛУКОЙЛом имеет наиболее богатый опыт реализации шельфовых проектов среди российских компаний".

В отношении шельфа Туркмении, констатирует аналитик, можно сказать, что газ там, безусловно, есть, но говорить о размерах запасов на указанном лицензионном участке в настоящее время довольно сложно, поскольку ГРР еще не завершены. "Приглашение компании в проект преследует в первую очередь привлечение финансирования, поскольку вероятнее всего финансовых ресурсов "Итеры" и "Зарубежнефти" недостаточно", — полагает он.

По мнению Романа Беседовского, управляющего фондом "Финам Нефтегаз", совместное освоение шельфа "Роснефти" с иностранными компаниями позволяет использовать их современные технологии и наработки в сфере геологоразведки и добычи, а также сократить объемы государственных затрат на данное направление. "Определенный опыт работы на шельфе у "Роснефти" есть, и компания постарается его по максимуму использовать в Туркмении, — говорит аналитик. — Думаю, что участие российских компаний в освоении туркменского шельфа — в большей степени вопрос усиления политического влияния России в центрально-азиатском регионе, продиктованный стремлением "застолбить" зоны своих интересов на постсоветском пространстве, и прежде всего в сфере энергетики".

Однако можно ли быть уверенным, что туркменские власти не "переиграют" состав и доли участников проекта, когда получат подтверждение запасов блока? К примеру, недавняя история с Barash Communications Technologies, туркменской дочкой МТС, продемонстрировала невысокую лояльность властей Туркмении по отношению к российскому бизнесу. "Но МТС все-таки частная компания, в то время как в проекте по освоению туркменского шельфа принимают участие госкомпании — здесь тактика "отжима по-туркменски" не пройдет, т.к. способна привести к резкому ухудшению межгосударственных отношений, — полагает Беседовский. — Так что, скорее всего, планируемый состав участников вряд ли будет пересмотрен".

"Такой риск всегда существует, но, думается, он не слишком высокий, — соглашается Дмитрий Адамидов. — Любая сделка по крупному нефтегазовому проекту предварительно проходит политическое согласование на самом высоком уровне. Кроме того, Туркмения зависит от России в вопросах транзита и поэтому маловероятно, чтобы власти Туркмении сделали какие-то резкие движения".

Правда, в целом случай с МТС, похоже, резко снизил привлекательность ведения бизнеса в этой стране для российских компаний. Туркменские власти уже продемонстрировали, как они защищают интересы иностранного бизнеса, и прежде всего российского. "Так что есть все основания ожидать, что работающие в этом центрально-азиатском государстве компании с российской пропиской либо предпочтут свернуть бизнес, либо существенно сократят объемы инвестиций на свое развитие в Туркмении, — отмечает аналитик "Финама". — В то же время, в крупных межгосударственных проектах — вроде сотрудничества в нефтегазовой сфере — российский бизнес, на мой взгляд, продолжит успешно участвовать, пользуясь политической поддержкой национального руководства".

"В Туркмении работать сложно, как и во всех среднеазиатских республиках, но можно. Ситуация сегодня как минимум не хуже, чем 3-5 лет назад, по крайней мере в сфере ТЭК", — считает Дмитрий Адамидов.