После кризиса может быть беспрецедентный рост

Скорость, с которой развивался кризис в нашей стране, объясняется очень просто: мы оказались гораздо больше интегрированы в мировую финансовую систему, чем считалось до этого. И мы падали вместе со всеми остальными странами, где-то быстрее, а где-то медленнее. Важным обстоятельством, которое привело к крушению российского рынка, было отсутствие у нас собственного класса долгосрочных инвесторов. Российские инвесторы просто не имели длинных денег, то есть той подушки безопасности, которая не позволяет рынкам западных стран сокращаться в разы.

С точки зрения развития бизнеса, прежде чем двигаться вперед, нужно, чтобы ситуация стабилизировалась. Говорить сейчас о среднесрочных и долгосрочных проектах нецелесообразно. Сегодня правильная оценка рисков важнее привлекательной цены. Мы все видели, как некоторые глобальные игроки рискнули прикупить подешевевшие активы и уже успели пожалеть об этом. Может быть, что-то заработать не удастся, но главное - в погоне за потенциальными доходами не потерять то, что есть.

В этом году в сфере инвестиционного банковского бизнеса будет много возможностей. Например, на долговом рынке. Сейчас долги торгуются с такими доходностями, с которыми раньше торговались акции. Хорошо идет работа в области слияний и поглощений. Тут нет бума, но есть довольно много проектов, в которых мы участвуем. Большой потенциал для сделок М&А существует во всех основных отраслях - от металлургии до ритейла, от строительства до коммуникаций. В меньшей степени это касается «нефтянки», которая не так сильно пострадала от кризиса, как западные нефтяные компании. Но логика слияний изменилась. Раньше доминировала индустриальная логика - было желание создавать более крупные компании, чтобы сокращать издержки, добиваться синергии в других вопросах. Сейчас чаще мы видим слияния, которые происходят в рамках конвертации долгов в акционерный капитал. Кроме того, усилилась роль государства в этих процессах.

Одна из горячо обсуждаемых тем сегодня - что делать с проблемными активами, которые отходят банкам, когда заемщик не может рассчитаться по кредиту. Конкретной модели пока нет ни в правительстве, ни в Центробанке, ни среди банкиров. Неясно, будут ли кредитные организации забирать такие активы себе или их захочет получить государство и стать основным владельцем бизнеса. Премьер Владимир Путин сказал недавно, что, с одной стороны, во время кризиса роль государства в решении возникших в экономике проблем резко возрастает, но в то же время никто не хочет возвращаться к государственной экономике. Поэтому я думаю, что создание фондов проблемных активов носит временный характер, по мере того как мы будем выходить из кризиса, банки и власти будут передавать их стратегическим инвесторам.

Действия наших властей с начала кризиса кажутся мне адекватными. Главное, что они находят возможности быть гибкими и оперативно реагиро­вать на все изменения, которые происходят очень быстро. Например, было решено скупать ценные бумаги госкомпаний на фондовом рынке, но ситуация изменилась, и от этого плана отказались.

Интересно, что нынешний кризис абсолютно новый с точки зрения информационного проникновения. Благодаря техническому прогрессу и глобальному информационному пространству все процессы в нашем мире развиваются с огромной скоростью, поэтому, когда рано или поздно ситуация развернется, рост может быть беспрецедентным. И мы можем увидеть такие же удивительные вещи, которые наблюдали при падении.