Трагические события в стране Восходящего Солнца помимо сочувствий, потока гуманитарной помощи и эколого-климатических опасений, вызвали шквал прогнозов на тему — «Как землетрясения в Японии повлияют на перспективы мировой экономики?».
Не думаю, что имеет смысл вливаться в стройные ряды экономических оракулов. Интересующиеся предстоящим влиянием японских землетрясений на мировой ВВП, инфляцию, стоимость нефти, курс монгольского тугрика к албанскому лею имеют широкий спектр уже сгенерированных прогнозов. Остается только выбрать из них один (или несколько) на свой вкус. Поэтому попробую дать краткий анализ отдельных реакций международных рынков на японские события, которые (реакции, естественно) мне представляются интересными.

1. Резкое укрепление курса японской иены, которое пока имеет тенденцию к сохранению. Логично, что первой реакцией на землетрясение стала массовая репатриация капиталов японскими компаниями на родину. Однако на 8-ой день после трагедии иена установила исторический максимум по отношению к доллару — 76,36. Это выглядит странным на фоне того, что японский Центробанк вбросил к тому моменту в экономику 688 млрд. долларов за неделю (пожалуй, теперь вряд ли стоит называть Бернанке «Беном-вертолетчиком»). Возникает логичный вопрос – почему столь колоссальные средства никоим образом не ослабили курс иены?

2. Снижение стоимости нефти, если брать за интервал неделю с 11 марта (дата первого землетрясения) по 18 марта. Да, в силу остановки ряда японских НПЗ мировой спрос на «черное золото» на несколько дней снизился на 0,8 млн. баррелей в сутки, что составляет 1% дневного потребления. Но в то же время, очевидно, что спрос на нефть в Японии уже восстановился – из-за разрушения АЭС оперативно восстановить производство электроэнергии возможно только при использовании нефтепродуктов. А если к японской ситуации добавить обострение ситуации в Бахрейне, Саудовской Аравии и проанонсированное вмешательство сил НАТО в Ливии, сложно удержаться от вопроса, почему нефть не взлетела если не до 147 долларов за баррель, то хотя бы до 120?

3. Усилю мысль из предыдущего пункта и задамся вопросом, почему июньские фьючерсы на основные маркерные сорта нефти сейчас торгуются заметно, на 5-7%, ниже, чем нынешняя стоимость «черного золота»? По мере восстановления экономики Японии рост спроса на нефть в стране возрастет, однако операторы рынка ставят на падение стоимости нефти. Спекулянты предполагают, что нефть будет терять в цене, несмотря на то, что ситуация в Северной Африке и на Ближнем Востоке далека даже от намека на стабилизацию. Почему это происходит?

4. Снижение курса доллара по отношению к евро, швейцарскому франку, австралийскому доллару. Происходит это на фоне колоссальных катаклизмов, следствием которых почти всегда был уход в американские активы, в первую очередь в госбумаги. Часть привычного сценария реализовалась – спрос на облигации Госказначейства США ощутимо вырос. Но для их приобретения нужны американские доллары. Почему же при видимом увеличении покупок долларов (для приобретения treasures) курс этой валюты за неделю «японских событий» серьезно снизился?

5. На фоне резкого падения фондовых индексов Японии аналогичная ситуация наблюдалась и на других фондовых рынках. Это выглядит логичным только на первый взгляд, так как высвободившиеся на Токийской фондовой бирже капиталы могли бы переместиться во Франкфурт, Лондон, Нью-Йорк, тем самым способствуя как минимум установлению бокового тренда. Почему этого не произошло?

6. Первой реакций на землетрясения в Японии было ощутимое снижение стоимости золота. Казалось бы, нас приучили к тому, что в периоды неопределенности и напряженности нет лучшего защитного актива, чем «желтый металл». Казалось бы, нет лучшего момента для воплощения мечты апологетов бесконечного увеличения цены тройской унции золота. До 1,5, а то и до 2 тыс. долларов. Почему не сбывается прогноз «коллективного» Джима Роджерса, причем в наиболее подходящий для этого момент?

7. В ситуации, когда едва ли не главной проблемой всех крупнейших национальных экономик (за исключением китайской) является риск повышения процентных ставок, их поднимают в Индии и Бразилии, а Евроцентробанк не заявляет о коррекции своих планов, состоящих в анонсированном повышении ставки уже в апреле? Опасаются инфляции? Но разве лучшим вариантом будет стагфляция, к которой приведет возможный рост процентных ставок?

8. Япония имеет второй по величине в мире внешний долг. При этом отношение внешнего долга к ВВП составляет устрашающие 200%. Вряд ли для ликвидации последствий землетрясения и восстановления экономики обойтись без наращивания внешних государственных заимствований. В таком случае, почему не наблюдается обвального удешевления гособлигаций Японии? И почему рейтинговые агентства не говорят о предстоящем снижении рейтинга страны (если, конечно, это не элементарный гуманизм)?
Четкого ответа на эти вопросы у меня нет и быть не может. Есть только острожное предположительное объяснение реакций регуляторов и рынков, ряд из которых (речь о реакциях) могут казаться странными или нелогичными (или же действительно таковыми являются).

Полагаю, что в экономическом мире, в умах руководителей Центробанков, игроков рынка и аналитиков все разбалансировалось и смешалось настолько сильно, что ждать реакции, которая кажется адекватной, было бы необоснованным оптимизмом.

Более того, похоже, все в современном «экономическом мире» смешалось настолько сильно, что дом Облонских по сравнению с ним кажется островком стабильности и с полным основанием может претендовать на высокое звание дома с образцовой культурой быта.

Автор: Вячеслав Бутко

Источник: supermoney.in.ua